Секретные лаборатории КГБ в Ялте разрушил крымский ураган

В канун первого апрельского вторника наша журналистская спецгруппа решила нанести визит старым знакомым из Института смеха, юмора и прикладного гэга, незаметно замаскированного под жилой фонд на одной из ялтинских улочек


Несколько лет назад мы достаточно подробно рассказали о своем первом визите в оплот советской науки.

Каково же было наше удивление, когда мы совершенно не узнали хорошо знакомое здание на улице Пионерской, 17 (название улицы и номер дома, конечно же, изменены). Да, дом по-прежнему не бросается в глаза, но теперь там такая разруха, что просто несмешно.

За толстенной взрывонепробиваемой и все ще скрипучей дверью нас ждал давно немытый пол, жуткий запах пропавших шашлыков и равномерный звук капающей воды. Жутко!

Нас никто не встречал. Единственным живым человеком оказался здоровенный охранник, неприятно чавкавший бутербродом с сыром, и отворивший нам вход в адское подземелье. Впрочем в тусклом свете редких электричсеких ламп можно было разглядеть на стенах портреты выдающихся ученых и юмористов, вышедших из недр института. На некоторых детским почерком было написано простой шариковой ручкой «лох», «тупитса», «выпей йату!».

И лишь дверь с табличкой «Литературоведение юмора» гостеприимно разлетелась в щепки под натиском наших туш.

Внутри, совершенно не удивившийся нашему столь позднему визиту, оказался тот самый Александр Николаевич Бородин-Совецкий, с которым по необъяснимым причинам нам не удалось побеседовать в прошлый раз. Поэтому мы не могли вновь позволить себе такую роскошь и тут же приступили к интервью. Следует оговориться, что мэтр ялтинской (да, что там, советской!) юмористики сидел в удобном рабочем кресле в странном, похожим на водорлазов, костюме. Поэтому первый вопрос был о здоровье писателя.

— Да, все нормально, спасибо. Если же вы думали, что я окончательно сошел с ума и ловлю тут рыбку в мутной водице, то вынужден вас разочаровать — я просто работаю.

Да, но?...

— Я, пожалуй, последний из всего персонала, который до сих пор занимается научно-подрывной работой в самом логове потенциального юмристического противника. Денег нет, вот все и разбежались. А куда я в своем скафандре побегу? И куда убегу?

Но ведь в прошлый раз ваш директор так живо описал все преимущества работы на хозрасчете...

— Весь хозрасчет на него и работал, а потом он все рассчитал и исчез в неизвестном направлении со всеми заработанными деньгами и мы вновь сели на шею государству...

Вошли в структуру СБУ?

— Что вы, что вы... Мы — патриоты русского юмора, признаем только отечественное финасирование из КГБ — в долларах. И все шло неплохо, но этот ноябрьский ураган прошлого года окончательно превратил наше учреждение из секретного просто в миф.

Э?...

— Дело в том, что поставка денег в наши институт шла через сверхсекретный подземный ход, который ведет... (впрочем это огромный секрет!) до... (и это тоже секрет!). Скажу лишь одно — место встречи и передачи чемоданчика с валютой находится примерно под Керченским проливом, и надо же такому случиться, что один из севших на мель российских сухогрузов обрушил своды подземного хода. Теперь в оставшуюся щель можно просунуть максимум полпачки сотенных купюр. Таким образом, на мою зарплату и довольствие того придурошного охранника, что впустил вас внутрь, хотя вы и не сказали парольное слово, остается всего лишь 5000 у.е. в месяц.

А почему нельзя ходить за деньгами чаще?

— Путь в одну сторону занимает примерно трое суток, выходов на поверхность нет. Так что целая неделя в месяц выпадает из производственного процесса и чаще ходить под пролив мы не можем.

И все-таки чем сейчас занимается в Институте такой мастер, как вы?

— В течение последних двух лет я работаю под прикрытием... этого скафандра. Совместно с натурализованным агентом Серафимом Немногобородковым я создал САЛО (Секретное Анти-Литературное Объединение) «Водолазовы Братья и Сестры», которые под нашим чутким руководством целенаправленно разлагают местную юмористическую общественность, внедряя стандарты истинно российского юмора. Так, за проведение фестиваля «Синани-Фест» вся группа агентов (во главе со мной) была награждена секретными орденами и медалями РФ. В режиме он-лайн их вручил нам сам... (Александр Николаевич многозначительно показывает обутым в толстую резину перчатки пальцем вверх).

Но неужели такие мелочи сейчас стоят перед таким мощным НИИ, как ваше и такой мощной организацией как КГБ?

— Как платят, так и работаем. Кстати, до сих пор не выплачена премия за проект «неЛишний день» и Праздник Крещения. Я думаю, что в самое ближайшее время вам уже будет не кому ходить в гости в этот дом, поскольку начиная с 1 апреля я перехожу на другую работу — буду починять примусы на блошином рынке. Место уже прибитое, клиентура стабильная, заработок неплохой.

Мы покидали здание некогда могучего исследовательского центра в грусти печали. Вдруг в неярком свете 40-ватной лампочки со стены слева нам улыбнулся своей фирменной улыбкой Аркадий Укупник, по всему лицу которого ручкой было написано неприличное слово. Именно его и захотелось сказать, когда мы вышли на поверхность в районе Васильевки. Предстояла долгая дорога домой...