ДЕМОКРАТИЯ И ТИРАНИЯ БОРЬБА ДВУХ НАЧАЛ

 ДЕМОКРАТИЯ И ТИРАНИЯ БОРЬБА ДВУХ НАЧАЛ
По мнению современных исследователей1, одной из доминирующих тенденций в истории человечества на протяжении его развития была борьба двух противоположных начал —демократии и тирании [65]. Эти понятия, возникшие в древности, отражали столкновение и постоянное соперничество двух принципов в организации политического строя античных государств. Под демократией в узком смысле понималась форма государства, основанная на признании народа источником и одновременно носителем власти, осуществляющим ее путем реализации своих гражданских прав и свобод. Под тиранией понималась форма государственной власти, устанавливаемая насильственным путем и основанная на единоличном правлении. Важной особенностью генезиса тирании (отличающей ее от других форм авторитаризма) является то обстоятельство, что она возникает в переходный период борьбы народа с родовой знатью (аристократией) и опирается на народ для борьбы с аристократической оппозицией. Древние авторы — Платон, Аристотель, Полибий — всегда подчеркивали возможность перехода одной власти в другую: демократии в тиранию и наоборот. Поэтому они считали их несовершенными, а идеал усматривали в смешанной форме правления, теоретически устраняющей или минимизирующей недостатки каждой из указанных форм [65].
Либерализм как социальное явление. Конец XIX начало XX в. представляет собой важный качественно новый этап в истории человечества, одной из определяющих характеристик которого стало мощное социальное явление — либерализм [65]. Суммируя содержание большинства работ по истории классического либерализма, можно сказать, что он выступает в них как довольно цельное социальное движение, имеющее ряд характерных приоритетов. В экономике — это промышленный капитализм и экономическая свобода, в социальных отношениях — интересы среднего класса, в политике — парламентская демократия, в культурной жизни — свобода мысли и слова, в религии — антиклерикализм, в морали — индивидуализм, в национальном вопросе — национализм (в смысле приоритетов национальной государственности). При этом экономические и социальные принципы либерализма не могут быть реализованы вне правового государства.
Истоки тоталитаризма. Феномен тоталитаризма можно определить как имманентное свойство тех политических систем, где государственная власть достигает полного (или тотального) контроля над обществом, охватывая своим влиянием практически все социально значимые стороны жизни индивидов. Наиболее характерными признаками тоталитарных государств Новейшего времени повсюду являются наличие единой массовой партии, обычно возглавляемой харизматическим лидером; официальной идеологии; государственного контроля над экономикой, массовыми коммуникациями и средствами вооруженной борьбы; системы террористического полицейского контроля (классические примеры — гитлеровская Германия, сталинский СССР, маоистский Китай). Исторически преходящий характер тоталитарной государственности (громоздкость и неэффективность организации, деградация системы социальных отношений, отсутствие законности и др.) делает неизбежной трансформацию тоталитарных режимов в демократические государства парламентского типа [65].
Принципиальной особенностью отношений общества и государства на стадии современных социальных изменений является конфликт между ними. Нынешняя социальная модернизация охватывает практически все стороны жизни общества — экономику, социальные отношения, духовную жизнь и ведет к изменениям в политической сфере. Основными ее проявлениями повсюду становя гея процессы трансформации прежних (традиционалистских) социальных структур, повышение социальной активности населения и его участия в политике, усиление социальной мобильности, распространение грамотности, образования и средств массовой информации. С этим связан кризис государственности традиционного типа и форм ее легитимности: монархическая форма власги постепенно сменяется демократией. Однако модернизация в то же время создает предпосылки для усиления контроля государства над обществом. Мобилизация ресурсов, планируемый характер преобразований и быстрый темп их проведения определяют исключительно большую роль в этом процессе политической системы, государства, бюрократии. Поэтому, считают современные политологи, отнюдь не случайным оказывается преобладание в модернизирующихся странах государственности авторитарного (или даже тоталитарного) типа, активно вмешивающейся в процесс социальных изменений. В результате создаются исключительно благоприятные возможности сочетания демократии как легитимизирующего символа с авторитарной властью, появления синтеза нового типа власти — демократической тирании.
ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРАВО И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДОГОВОР
Процесс целенаправленных политических изменений предполагает наличие определенной картины будущего, модели или плана преобразований. Роль подобной философской основы в Новое время сыграла доктрина естественного права и вытекающая из нес теория общественного договора. Основывающиеся на теории естественного права концепции социального договора, однако, оказались диаметрально противоположными: интерпретирующие его в духе незыблемости существующих отношений общества и государства или, наоборот, в духе ниспровержения обществом существующего государственного строя, нарушившего договор и тем самым лишившегося легитимности. Первый из указанных подходов наиболее полно представлен в учении Т. Гоббса с его апологией абсолютизма, второй — в доктрине Ж. Ж. Руссо, давшего наиболее развернутое в истории Нового времени обоснование демократии [65].
Различая естественное право (как потенциальные возможности индивида) и естественный закон (как способ наиболее рационального позитивного использования потенциальных возможностей индивида), Т. Гоббс создает модель такого разумного социального устройства, где наиболее рационально совмещены интересы индивида и общества. Основной предпосылкой рассмотрения этой проблемы для Т. Гоббса служит учение о естественном состоянии человечества. Он понимает его как состояние всеобщей анархии и безгосударствеииости — "войны всех против всех". При этом важнейшее естественное право человека на самосохранение подвергается постоянной угрозе. Разрешить этот конфликт, по Т. Гоббсу, можно лишь путем абсолютного подчинения подданных суверену. Это осуществляется через заключение общественного договора, согласно которому вес соглашаются отказаться от своей естественной свободы в пользу государства в интересах поддержания социального мира. Единственным ограничением суверена является его право распоряжаться жизнью граждан, поскольку для се защиты и был заключен договор [65].
Для разумного устройства общества, согласно Ж. Ж. Руссо, также необходимо раскрыть первозданные отношения между людьми, существовавшие в естественном состоянии. Теория общественного договора служит Ж. Ж. Руссо для обоснования особого типа отношений общества и государства, при которых правительство носит легитимный характер. В результате заключения общественного договора возникает единый общественный и моральный организм, имя которому — государство. Восстановление общественной гармонии, утраченной, согласно Ж. Ж. Руссо, со времени естественного состояния, возможно путем реализации нового политического принципа — народного суверенитета вместо государственного суверенитета [65]. Таким образом, при ближайшем рассмотрении обе концепции, казалось бы противоположные, имеют много общего: как и Т. Гоббс, Ж. Ж. Руссо, начав с индивидуалистической природы человека, пришел в конце концов к апологии общественного коллективного начала, что выразилось в тиранической власти большинства над меньшинством.
Важнейшим следствием демократической утопии Ж. Ж. Руссо стало слияние I ражданскою общества и политической власти в единое целое. Ж. Ж. Руссо, равно как и последующие теоретики анархизма и коммунизма, мог сделать отсюда вывод об отмирании государства. Однако, по существу, речь идет о создании нового типа государства — тоталитарного.
ТЕОРИЯ ЭЛИТЫ
Проблема отношений общества и политической власти стала в современной науке предметом анализа в рамках теории властвующей элиты (Г. Моска, В. Парсто, Р. Михсльс, М. Острогорский и др.) [65].
Еще в начале 80-х годов XIX в., когда Г. Моска завершил труд о парламентском правлении, политическая социология получила обоснование в особом учении о власти. Г. Моска впервые констатировал непреложный социальный закон: существование во всяком обществе (независимо от места и времени развития) фундаментального разделения на два политических класса. Первый из них представляет собой правящий класс, который всегда составляет меньшинство общества, выполняющее все политические функции, монополизирующее власть, а также блага и преимущества, которые она дает. Второй, более многочисленный класс, контролируется и направляется первым, использующим насильственные или правовые средства. Эта теория покоилась на том логическом основании, что массы, или большинство населения, могут управлять не иначе, как выделив из своей среды организованное меньшинство — привилегированный слой, или социальную элиту. В условиях демократии этот процесс отделения правящего меньшинства от управляемого большинства происходит во время выборов [65].
Еще более резко проблему кризиса демократии поставил Р. Михельс. Главной проблемой для него было отношение массовых движений и тех социал-демократических и революционных партий, которые ставят своей целью представительство их интересов. Ключевым при анализе этой тенденции становится понятие организации как единственно возможной формы эффективной деятельности любой социальной силы, преследующей определенную цель. Под влиянием внешних условий политической борьбы и вытекающей из них необходимости оптимизации структуры и функций партия перестраивает свою внутреннюю организацию для повышения се действенности. Следствием этого и становится тенденция перехода от демократического ее устройства к иерархическому, выделения особого профессионального руководящего слоя — олигархии, которая сосредоточивает власть и управление в своих руках [65].
Закономерность выявленной тенденции подчеркивается основным выводом исследования Р. Михельса — тезисом о существовании "железного закона олигархии". Этот вывод вполне соотносится с представлениями М. Острогорского о превращении всякой (в том числе демократической) политической партии единомышленников в машину, управляемую кокусом (партийной элитой). Анализируя далее природу власти этого типа, названные ученые обращают внимание на центральный вопрос — взаимоотношение масс и вождей. Расслоение некогда однородной и единой массы участников движения на руководящее меньшинство и руководимое большинство является объективной неизбежностью развития всякой политической организации. Логика развития социальных структур ведет к возрастающему разрыву вождей и масс, превращению исходных, демократических в своей основе отношений в их противоположность. Таким образом, теория элиты стала одним из важнейших открытий (если не наиболее важным) в политической социологии XX в. [65].
Современное развитие теории элиты. Теории элиты (от фр. elite — лучшее, отборное, избранное) представляют собой социально-философские концепции, утверждающие, что необходимыми составляющими любой социальной структуры являются высший привилегированный слой или слои, осуществляющие функции управления, развития культуры — элита и основная масса людей [90]. Предшественниками создателей современных теорий элиты были Платон, Т. Карлейль\ Ф. Ницше.
Определение элиты в современной социологии неоднозначно; так называются люди, получившие наивысший индекс в области их деятельности (В. Парето); наиболее активные в политическом отношении личности, ориентированные на власть, организованное меньшинство общества (Г. Моска); пользующиеся в обществе наибольшим престижем, статусом, богатством, обладающие интеллектуальным или моральным превосходством над массой, наивысшим чувством ответственности (X. Ор-тега-и-Гассет), люди, занимающие позиции власти (А. Этциони2), пользующиеся формальной властью в организациях и социальных институтах; "боговдохновлен-ные" личности, обладающие харизмой; творческое меньшинство общества в противоположность нетворческому большинству (А. Тойнби); сравнительно небольшие группы, состоящие из лиц, занимающих ведущее положение в политической, экономической, культурной жизни общества (соответственно политическая, экономическая, культурная элита, как считают сторонники теории элитного плюрализма); наиболее квалифицированные специалисты, менеджеры и высшие служащие в системе бюрократического управления (сторонники технологического детерминизма) [90].
Основными вариантами теории элит являются "ценностный" (X. Ортега-и-Гас-сет), "макиавеллиевский", структурно-функциональный. Общие черты различных вариантов — рассмотрение человеческой истории как совокупности социальных циклов, характеризуемых господством определенных типов элит; критика идеи народного суверенитета как утопического мифа романтиков; утверждение, что неравенство — основа социальной жизни. Исходный постулат теории элит — примат политических отношений, прежде всего отношений господства и подчинения [90].
БОНАПАРТИЗМ И ЦЕЗАРИЗМ
Бонапартизм представляет собой, по существу, первую в истории Нового времени попытку введения единоличного правления на основе народного волеизъявления (термин введен благодаря работе К. Маркса о перевороте Наполеона IIIх) [65]. Для рассматриваемого феномена характерны три принципиальные черты: оригинальность этой формы диктатуры, отличной от прочих форм авторитарного правления в истории; закономерность вырастания бонапартистского режима из революции; появление аналогичных бонапартизму типов режимов после крупнейших революций Нового и Новейшего времени. Объяснить эти черты можно исходя из логики перерастания демократии в тиранию. В этой перспективе бонапартистская идеология может быть определена как стремление к неограниченной единоличной власти (монархического или. точнее, цезаристского типа), опирающееся на волю народа. Бонапартистская диктатура является не только органическим продолжением революции, но и логическим ее завершением. Фундаментально объединяющим признаком режимов Наполеона, Гитлера, Муссолини, с одной стороны, Ленина, Сталина, Мао и других революционных диктаторов, с другой, является (при всем их различии) стремление представить себя последовательным воплощением воли народа, сделавшего окончательный исторический выбор (демократический принцип легитимности). Подобно тому, как теория Ж. Ж. Руссо является первой моделью тоталитарного государства Нового времени, бонапартистский режим, по мнению современных исследователей, является первой попыткой реализации этой модели. При таком типе легитимации власти центральное место занимают отношения масс и вождя (роль партии как связующего звена между ними в тоталитарных режимах часто отступает на второй план) [65].
Итак, бонапартизм представляет собой политическую систему, формирующуюся на основе одобренной народом (например, в результате плебисцита) и закрепленной в государственном праве единоличной власти, диктатуры [51].
Цезаризм. Термин "цезаризм" происходит от имени римского государственного деятеля и полководца Гая Юлия Цезаря (100-44 до н. э.) и означает политико-государственную систему, возникшую в Риме при диктатуре Цезаря [51]. Эта система стала прообразом для некоторых политических деятелей Средневековья и Нового времени (О. Кромвель, Наполеон I2 и др.).
Римский цезаризм возник из демократического движения в результате распада рабовладельческой демократии (падение политической роли сельского плебса, разни гне люмпен-пролетариата). Цезаризм противоречивое явление: с одной стороны, сосредоточение власти в одних руках, с другой — стремление сохранить всеобщее равенство с целью угодить всем слоям населения. Большинство исследователей считают, что цезаризм имеет общие черты с бонапартизмом: фактическая узурпация власти; опора на профессиональную армию; лавирование между различными социальными группировками; попытка примирения всех партий под эгидой надклассового правителя. Однако полностью отождествлять цезаризм и бонапартизм все же нельзя.
СМЕШАННАЯ ФОРМА ПРАВЛЕНИЯ КАК РАЗРЕШЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Объединение всех сил, порой имеющих несовпадающие или даже противоположные интересы, становится возможным на основе признания демократических ценностей и свобод, достижение которых призвано обеспечить переход от авторитарного правления к конституционному или правовому государству [65]. Тем самым создаются предпосылки для появления системы социального регулирования, в рамках которой становится возможным разрешить социальные противоречия законодательным путем, сохранив преемственность и легитимность политического руководства. Ведущую роль в этом процессе повсеместно играют силы, непосредственно заинтересованные в преобразовании политической системы возможно более мирным путем, а потому составляющие более или менее устойчивый центр, выступающие как против правого, так и против левого экстремизма.
В качестве идеальной формы правления либерализм рассматривает смешанную, которая в Новое время предстает в виде конституционной монархии или (позднее) президентской республики. В рамках этой концепции либерализм предложил модель соотношения общественного контроля над властью (парламентское начало) и сильной исполнительной власти (монарх или президент). В условиях социальной модернизации эта формула представляет собой, вероятно, единственно возможный синтез демократических прав и свобод населения с существованием сильного государства, способность осуществлять преобразования правовым путем. По мнению современных исследователей, эта модель позволяет избежать такого развития конфликта общества и государства, при котором реализация лозунгов демократии неизбежно оборачивается утверждением абсолютной тирании.
В Новое время начало теоретической разработки проблемы разделения властей восходит к Дж. Локку и Ж. Монтескье. Г. Гегель1, в целом соглашаясь с идеей своих предшественников, считал надлежащее разделение властей в государстве гарантией публичной свободы. Вместе с тем он расходился с ними в понимании характера и назначения такого разделения властей, их состава. Г. Гегель считал точку зрения о самостоятельности властей и их взаимном ограничении ложной, поскольку при таком подходе предполагается враждебность каждой из властей к другим, их взаимные опасения и противодействия. Он выступал за такое органическое единство различных властей, при котором все исходят из мощи целого и являются его "текучими членами". В господстве целого, в зависимости и подчиненности различных властей государственному единству, и состоит, согласно Г. Гегелю, существо внутреннего суверенитета государства [24].
Г. Гегель критиковал демократическую идею народного суверенитета и обосновывал суверенитет наследственного конституционного монарха. Правительственная власть (к ней Г. Гегель относил и судебную), определяется им как власть, которая подводит специфические сферы и отдельные случаи под всеобщее. Задача правительственной власти — выполнять решения монарха, поддерживать существующие законы и социальные институты. Членов правительства и государственную чиновничью бюрократию Г. Гегель характеризовал как главную составную среднего сословия. По характеристике Г. Гегеля, законодательная власть — это власть определять и устанавливать всеобщее. Две палаты (пэров и депутатов) составляют законодательное собрание, представляющее основные части гражданского общества. Г. Гегель отстаивал также принцип публичности прений в палатах сословного собрания, свободу печати и публичных сообщений. Гегелевская идея государства, таким образом, представляет собой правовую действительность, в иерархической структуре которой государство, будучи наиболее конкретным правом, предстает как правовое государство. Свобода (в се гегелевской трактовке) означает достижение такой ситуации правового государства [24].
Всемирная история как прогресс в сознании свободы представляет собой по существу историю суверенных государств (национально-нравственных субстанций, по Г. Гегелю), историю прогресса, движения в государственных формированиях. В соответствии с этим всемирная история распадается, по Г. Гегелю, на четыре всемирно-исторических мира: восточный, греческий, римский и германский. Им соответствуют следующие формы государств: восточная теократия, античная демократия и аристократия, конституционная монархия. Новое время, начавшееся Реформацией, Г. Гегель считает эпохой германской нации, под которой он подразумевает не только немцев, а скорее, всю группу германских народов. Славянские народы, в том числе и пароды России, а также народы Соединенных Штатов Америки, по оценке Г. Гегеля, еще не успели к тому времени обнаружить себя во всемирной истории [24], что согласуется и с нашими взглядами на чередование в социальной истории авангардной роли различных метаэтносов. Современная эпоха характеризуется ослаблением ведущих позиций германского мира и возрастанием исторической роли наиболее молодого европейского мстаэтноса — славянского1. Что же касается народов США, то, по мнению Е. Блаватской2, эти народы, составленные из различных этнических и расовых элементов, являются необходимой социально-биологической базой для нарождающейся новой, шестой расы человечества (наряду с австралоидной, негроидной, американоидной, монголоидной и европеоидной), которой будет при-надчежать своя историческая роль в социальном будущем.
Смешанная форма правления, таким образом, представлялась многим мыслителям древних и новых времен высшей и наиболее совершенной формой социального устройства, которая теоретически устраняет недостатки каждой из крайних государственных форм — демократии и тирании.